Я был ребенком в ГУЛАГе – Sandermoen Publishing
EnglishRussian
Я был ребенком в ГУЛАГе

Я был ребенком в ГУЛАГе

Sandermoen Publishing

Regular price €0.00 Sale

АВТОР: Юлиан Беттер

Отрывок из книги (перевод автора):

Закон Тайги (самый страшный год, насколько помню, в моей жизни)

Зима 1942/1943 годов. Сангородок (Ухта), ясли, ночь, подъем. Возле меня стоит моя мама. Этого не бывало. Вокруг плачут дети. Мама говорит: «Юлик, ты поедешь в детдом, я заказала тебе теплые брюки». Ничего не понимаю, а мама все о брюках: «Там будет тебе хорошо. Скоро вернёшься». Что-то в ее голосе звучало не очень-то убедительно. Я это каким-то способом ощущал. Но брюки были, действительно, теплые, портниха, видимо, не пожалела ваты.

Нас было, может быть, десять детей в возрасте от трех лет. Мне было около пяти. Ухта еще не замерзла. Как долго мы плыли по рекам, не знаю. Провожала нас медсестра Вега Датовна. Я ее хорошо знал, она часто заходила в лабораторию, где работала моя мама.

На место приехали днем. Оказалось в Сыктывкар. Я очень удивился людям, которых увидел. Похожи были на моего друга Тен-Тсина и говорили на непонятном языке. Они стояли около саней, запряжённых рогатыми зверями. До того времени я знал только коней, собак, кота Черныша, кроликов и морских свинок. Насколько я помню, на этих санях мы поехали в город. Город – это слишком сказано. Покрытые снегом поля и несколько трёхэтажных зданий. В Сангородке был лес, а тут ни одного дерева. Нас ввели в большое здание. Сидим на полу в большой комнате, ужасно холодно. Мы тесно прижались друг к другу. Какими бы не были ясли в Сангородке, это был наш дом, знакомые няни – Василиса и Аня. С самого начала мы были испуганы. В комнату вошло несколько женщин, сестра Вега Датовна сказала, что одна из них заведующая детдомом, попрощалась с нами и ушла.

Заведующая посмотрела на нас и заорала: «Снимай брюки!» и бросила мне тонкую дырявую тряпку. И как она успела подготовить эту тряпку? Мои друзья глядели на меня испуганными глазами. Последний раз я увидел испуганные глаза моих друзей – Коли, Тен-Тсина и Яблочко. Как молния, прошила меня мысль: нет, я не вернусь к маме, я во владении этих ужасных людей и единственное из того, что мне обещала мама, действительно было правдой – это брюки, они были очень теплые. С этого момента я забыл, что у меня есть мать, забыл на целый год. Ни разу не вспомнил.

Много лет спустя моя мама рассказала, что провожающая нас сестра Вега Датовна (тоже зек) вернувшись в Сангородок, сказала: «Герта Францевна, если вы Юлика не заберете из этого детдома, он там погибнет». И это сказал человек, который там побывал не больше пяти минут. Что она увидела, не знаю, к сожалению, я об этом никогда и не расспрашивал мою маму.

Нас ввели в огромную комнату, спальню. Ужасно холодно. Там стояло множество маленьких ящиков с мешками. У дверей ведро c водой. Ночью она превращалась в лед. Не знаю, для чего оно там стояло. Ни простыни, ни одеяла не было, мы спали одетыми и, конечно, в лаптях. Каждую ночь я мочился. Каждый вечер, ложась спать, я стоял у «кровати» и рассуждал, как бы тут улечься спать, чтоб не попасть в самое мокрое место в середине. Сырой мешок ужасно холоден. Через некоторое время мешок не выдержал, в его середине можно было увидеть солому и что-то белое шевелилось. Оказалось, белые, совсем большие черви. Думаю, я об этом открытии предупредил Лепешинскую. Персонал это заметил, видимо, по запаху и наказал. Пришла заведующая и начала на меня ужасно кричать и угрожать. И с какой ненавистью! Чем она мне угрожала, не помню, может быть, просто не понимал. Ну и, конечно, била по голове – всех так били. Может быть, потому, что мы были такие маленькие, просто удобнее. Я старался защищать голову руками. Не помню даже, больно ли била, так как ее крик был еще страшнее. Возможно, что моя фамилия, Бергер, ей особенно не нравилась. Она и еврейская и немецкая, хуже не найти.

Голодали мы ужасно, преимущественно потому, что наши опекунши воровали. Уже рано после подъёма единственной темой разговора было, а что будет на обед. Один раз нам дали пайку хлеба, но не в столовой, а на лестнице. Просто бросали в толпу. Потому мы утром толпились у дверей кухни. Поварихи кричали: «Закрой дверь!». Но один раз я, однако, увидел. Варили суп с кашей, но кашу отцеживали, и в тарелках наших оставалась одна вода. В другой – из кухни разошёлся небесный запах. Мне объяснили – будут котлетки. Не было. Воровство меня ничуть не удивило. В яслях в Сангородке у меня был один приятель, Коля. Он размышлял о будущем. В будущем он станет вором. Вором живётся хорошо, к тому же он знал, кто ворует. Начальники, особенно те из НКВД. Мальчик в отличие от меня никогда не выходил из яслей, как он все это узнал? Просто непонятно. Колин авторитет в моих глазах еще больше вырос. На следующий день я рассказал маме: «Мама, знаешь что, Коля учится на вора!»

Источник

Customer Reviews

Based on 1 review Write a review