Александра Вахрушева: Дорогие друзья, присаживайтесь поближе к сцене! Я передаю слово Анне Сандермоен.
Тут видео презентации на ютуб канале издательства
Анна Сандермоен: Здравствуйте! Меня зовут Анна Сандермоен. Я живу в Швейцарии с 2014 года, уже более 10 лет. Больше десяти лет мы развиваем книжное издательство и магазин книг на русском языке в Швейцарии. У нас издано порядка ста наименований книг, и только последние два года началось какое-то движение. На самом деле раньше ничего не было и очень многие издатели и люди, которые здесь сегодня находятся, об этом не знают. Им кажется, что русскоязычный рынок книг в Европе, он такой активный, он есть! На самом деле его нет. Он стал формироваться только последние два года, и я это рассказываю как человек, который этим занимается уже много лет.
К счастью или несчастью, но сейчас это стало формироваться. И таких ярмарок, которые происходят сейчас, просто не было. То, что происходило, оно не имело отношения к книгам. Это все было про пельмени, борщ и рукоделие. Либо это были книги, которые привозят из России, которые изданы в СНГ, и это, в общем-то, другая история, и с точки зрения ценностей, с точки зрения тем, которые в них поднимаются. Поэтому я в первую очередь хочу сказать, огромное спасибо тем людям, которые создают такого рода ярмарки, потому что это действительно очень круто. И когда меня спрашивают, ну как тебе, какие у тебя впечатления? Какие у меня могут быть впечатления? Я в восторге, что вообще появилась такая опция, потому что ее раньше не было. Это первое.
Как я уже сказала, в Швейцарии мы развиваем издательство уже практически 10 лет, и Швейцария совершенно уникальная страна, где в действии прямая демократия. Я в течение 10 лет готовилась к к экзамену на гражданство и недавно его сдала, пока у меня нет результата. Но я могу вам сказать, что это снос мозга и абсолютная переустановка и перезагрузка головы – советской, головы российской или СНГ-шной. Я поняла, какое у нас одностороннее и неглубокое образование в России, и не только в школе, но и в МГУ. Ведь когда вы закончиваете философский факультет в МГУ, все цокают языком и думают, что я очень умная. Я поняла, что я совсем неумная и знаю очень мало.
Так что это была полная перезагрузка с точки зрения понимания того, как работают политические системы в такой маленькой стране, как Швейцария, где сосуществует 4 официальных языка и при этом еще есть огромное количество мигрантов и эмигрантов, которые туда постоянно приезжают. Вообще, получить швейцарский паспорт очень-очень сложно. И для этого нужно действительно перезагрузиться. Это требование ко всем нациям, не только к русскоязычным. У меня муж норвежец (у меня поэтому фамилия Сандермоен), и он вместе со мной прошел этот путь. Ему было чуть-чуть попроще, но тоже сложно. И, на самом деле, одна из миссий книг, которые мы издаем и для детей, и для взрослых, это именно передать те ценности, которые формируются у нас благодаря эмиграции и жизни в Европе и, в частности, Швейцарии.
То есть это многоязычие, это толерантность, это сосуществование разных культур и обязательно разница культур. И мы, в принципе, рассматриваем все рукописи, но у нас очень жесткий фокус, узкая направленность. Мы рассматриваем рукописи, которые отражают именно этот конфликт или, наоборот, примирение. Это и детские, и взрослые книги. Мы также очень любим тему билингвизма с точки зрения сохранения родного языка. Причем речь идет о сохранении родного языка не обязательно русского, белорусского или украинского. Этим языком может быть любой язык мира. Моя семья интернациональная. Как я уже говорила, мой муж норвежец. Мои внуки, у меня от мужа аж четыре внука уже, они все говорят почти с рождения на четырех языках, на самом деле даже на девяти.
И это здесь норма. И конфликтов из-за этого нет. И поэтому тема билингвизма и полилингвизма, она у нас, можно сказать, в крови. Мы с большим трудом находим авторов, которые готовы на русском языке обоснованно и системно говорить на эту тему, потому что их, в принципе, почти нет. Вообще у билингвизма научного обоснования еще особо-то и нет. Но наш опыт и вся моя команда, мое издательство, мы все давно живем в Европе. У нас дети растут, внуки растут здесь. И для нас это выстраданная тема. Мы в ней очень хорошо разбираемся. Поэтому мы издаем книги на двух языках, синхронные и книги-перевертыши. Это очень удобно для интернациональных, смешанных семей.
Вторая наша тема, на которой мы концентрируемся, это тема иммиграции, интеграции, адаптации и потери Родины. Эта тема тоже мной выстрадана лично. Я потеряла Родину, еще не родившись. Я родилась в семье врага народа. Мою семью сослали, можно сказать, в Сталинский Гулаг, только не в Сибирь, а в Душанбе. И вся моя жизнь — это поиск дома. И вот сейчас, когда многие говорят, и россияне, и другие русскоязычные люди, покидая свою Родину, о своей травме, я могу сказать, что я – ходячая травма. Я поменяла Родину, точнее, не поменяла, а я в поисках Родины всю свою жизнь. Я тут посчитала, что я потеряла шесть квартир, четыре дома. И все это из-за того, что на наших Родинах такое положение, что если ты что-то теряешь, то ты ничего взамен не получаешь.
Боль. Это я говорю к тому, что все это мной очень лично прочувствовано. Я сама автор довольно нашумевшей книги «Секта в доме моей бабушки», где я описываю свой жизненный опыт, свою биографию. И это личная, откровенная книга. Я не люблю о ней рассказывать, потому что это мне всегда доставляет негативные эмоции. Но я считаю, что это дело очень важное, потому что это нужно нашим детям, нашим внукам. Они должны знать, что такое тоталитарная секта, в которую меня отдали родители, когда мне было восемь лет. Они должны понимать смысл тоталитаризма и что испытывает человек, ребенок, девочка, а потом подросток, растя в таких системах. И через какой путь ему нужно пройти спустя много-много лет для того, чтобы это осознать, понять и даже об этом написать и быть способным об этом говорить.
Эта книга издана всего 4 года назад в 2020 году, хотя я ее написала 40 лет назад фактически. Она издана на четырех языках, и у этой книги есть даже переработка в виде иллюстрированной книги. Книга о тоталитарных сектах с иллюстрациями знаменитой Евгении Двоскиной которая их создала, вдохновившись этой книгой, за что ей огромная благодарность. Книга с энциклопедическими разворотами и объяснениями о том, что же такое Советский Союз. Чуть попозже моя коллега Ирина Меркина расскажет подробнее о том, как она создавала эту книгу. Это книга для подростков о жизни в тоталитарной секте “Чужие в доме моей бабушки”. Кстати, я получила приглашение на выступление о книге про секту в “Пражском книжном клубе” Аллы Эбель.
Точной даты пока нет... но это когда-то произойдет, может быть, этой зимой. Так что имейте в виду, если вам будет интересно, приходите, пожалуйста!
Я также хочу немножко рассказать, что мы издали порядка 100 наименований книг для детей и для взрослых. Условно их можно разделить на 12 серий. Есть книги только на русском языке, есть книги билингвальные, есть книги, посвященные интеграции, опыту иммиграции, поиска дома. Но я также хочу сделать акцент на том, что мы издаем, для young adults, которые живут в Европе, которые не находятся в русскоязычной среде. Мы к этому подходим очень серьезно, потому что у нас у всех тут растут дети. Моя дочь, например, только что перестала быть подростком.
Ее, конечно, сложно заставить читать на русском языке, потому что она читает на немецком, на норвежском, на английском, на всех языках, европейских, так что чтение на русском, конечно, ей довольно сложно дается. Но недавно все-таки она прочитала одну книгу моего издательства и сказала: “Ай, мама, вот все книги должны быть такими!” я знала, что вот это понравится европейскому подростку. Я имею в виду, что мы создаем такие книги, находим такие темы и адаптируем язык. То есть мы не делаем, конечно, русский примитивным, но мы стараемся избегать, во-первых, новояза который в России прямо вот валом таким идет, новояз путинский, я так его называю. И мы стараемся сделать так, чтобы человек, молодой человек, читающий наши книги, не терял интереса и куража читать дальше, потому что он сталкивается с непонятными словами и понятиями, которые понятны нашему поколению, а им уже непонятно. Мы за этим следим.
Я по нашим соцсетям замечаю, что людям интересно следить за тем, как создаются книги. У нас практически каждая книга, это многослойный и многолетний проект. Мы серьезно к этому подходим, мы перфекционисты. Над каждой книгой работает большая команда. Вот, например, мы недавно издали книгу “СССР без ностальгии”. И для меня это большой сюрприз, потому что когда мы придумали этот проект с фейсбучной группой «Не нравится в СССР»! Представляете, есть такая группа в Фейсбуке. Я ее нашла и была поражена, что такое вообще существует. Я списалась с админом и говорю, слушайте, вы – просто уникальный человек, что вы на себе тащите этот груз.
Человек этот – Людмила Новикова из Швеции — оказался очень системным, серьезным человеком, она сказала, ну, конечно, давайте сделаем, у нас материал есть, я свяжусь со всеми авторами, которые давали комментарии в моей группе, и мы издадим книгу. Я, конечно, к этому отнеслась как к чисто благотворительному проекту, потому что, ну кому интересна тема СССР? А потом я подумала, в конце концов, моей дочери это интересно. Это интересно молодым людям, которые сейчас растут в Европе, и по всему миру они вообще не представляют, что такое Советский Союз. И, к сожалению, именно поэтому, все эти советские реалии постепенно возвращаются назад, ведь молодежь не понимает, что это такое было.
Они не понимают, что это была тюрьма народов, что это был ГУЛАГ, что это была абсолютно неэффективная экономическая система, которая ничего ни к чему кроме банкротства привести не может. И в итоге над книгой “СССР без ностальгии” у нас работало порядка ста человек. И в апреле 2025 мы ее издали, и у нас ее покупают в рамках серии книг об СССР активнее всего. Меня это очень радует.
Также я хочу обратить ваше внимание, что у нас есть ряд книг, которые написали политические беженцы. Вообще нам на имейл издательства приходят рукописи от авторов, примерно каждые десять минут. Очень много.
Рукописи приходят и из России, и из Украины, и со всего мира. И детские, и взрослые. И очень много и откровенных, и фэнтези. В общем, все. Все, все, все. И скажу честно, фильтровать очень сложно, у нас просто нет таких ресурсов. Просто too much. Я это говорю еще и потому, что я очень рада, что есть, кроме нас, много других издательств, которые появились недавно. И прекрасно, что есть больше возможностей издавать разных авторов, потому что их очень много. Когда-нибудь, спустя много лет, думаю, что я напишу книгу о рукописях, которые к нам приходили. Потому что издать их все невозможно, но из этого можно сложить много прекрасных историй. Интересных и поучительных.
Я еще раз хочу сказать, что прекрасно, что есть такие книжные мероприятия, я надеюсь, что они будут дальше, потому что благодаря им появляется возможность рекламировать книги, которые мы издаем вне РФ. На самом деле, конкуренция с книгами, привезенными из СНГ, практически непобедима, потому что там цены ниже, и люди по привычке идут к российским издателям. Многие вообще, в принципе, не знают, что есть издатели, которые самоотверженно работают годами, кладя свои жизни на создание книг вне РФ. Люди, русскоязычные в эмиграции, об этом не знают!
Но самая большая проблема в том, что инфраструктуры для рекламы книг не существует вне СНГ. Если, допустим, в России, можно заплатить условно 10 тысяч рублей, нажав на кнопочку "Рекламируйте мое издательство" или книгу на Литресе или на Лайвлибе, там есть книжная русскоязычная сеть, то здесь этого просто нет. Поэтому весь наш труд издательский здесь фактически ручной. И то, что есть вот такого рода ярмарки, это чуть ли не единственная возможность вообще выйти на своего покупателя. Все остальное у нас происходит онлайн. Поэтому у меня такой призыв-лозунг: поддержите нас покупками или репостами, или хэштегами для того, чтобы о нас побольше людей узнали, чтобы они покупали книги и у нас тоже, а не только те книги, которые возят из России, к которым все привыкли. Пушкин, Чуковский, Маршак и так далее. Этот консерватизм победить практически невозможно. Мы же издаем новых авторов!
Но! Тут есть такой момент, я как издатель это поняла со временем: как именно брать материал к публикации? Хороший контент формируется с годами. На него нужно время, он должен отстояться. Когда началась война, у нас в редколлегии началась паника. Кто поедет в Украину? Кто будет собирать свидетельства очевидцев? Давайте это все срочно, срочно, срочно издавать. Но мы поняли, что это невозможно. Это невозможно, потому что это такая обширная... травма, что люди либо боятся говорить об этом, либо не могут. На это нужны годы!
Мы издаем книги Полины Жеребцовой, политической беженки в Финляндии. Она описывает свое детство и юность во время войн в Чечне.
И это очень эмоциональные, очень глубокие заметки. Полина очень талантливый писатель. Мы издаем все ее книги и гордимся этим! Скоро издадим и ее чеченский дневник без тех сокращений, которые были сделаны в России. И это вот именно то целительное чтение, которое сейчас возможно.
У нас также издана книга Марины Овсянниковой, журналистки с Первого канала, которая вышла во время прямого эфира. Очень смелый поступок. Ее книга издана на 11 языках мира. Мы единственные, кто издал эту книгу на русском. Рекомендую, потому что это очень хорошая, репортажная проза. Четко по делу, кратко, объяснение, почему она это сделала. Что ее к этому сподвигло. Между прочим, она как Полина Жеребцова, тоже беженка из Чечни. Это, кстати, очень многое объясняет, потому что человек понимает, что такое война. большинство ее коллег, они не понимают, что такое война. И они продолжают быть вскормышами власти. И пропагандистами.
Тоже хочу добавить, что я в восторге от своей команды. На самом деле, самая сложная и самая большая ценность в нашем издательстве — это люди. Потому что в нынешней ситуации работать и создавать важный и нужный контент, актуальный, будучи российскими гражданами или будучи связанными с Россией, у кого-то там родители, квартира и тд – это подвиг. Это действительно подвиг. Один из таких героев, Ирина Меркина, создает книги для подростков. Я предоставлю слово Ирине. Спасибо вам большое за внимание!
Ирина Меркина: Меня зовут Ирина Меркина, и в издательстве «Sandermoen Publishing» я отвечаю за такую странную тему, которую я сама формулирую как “Неудобные книги для подростков”. И тут все требует объяснения... Кто такие подростки? С тем, что у нас сейчас происходит в сфере возраста, подростковые интересы у некоторых людей сохраняются до 45-ти лет, и в чтении тоже. Есть дети, которые рождаются взрослыми, и я для себя опять же формулирую это так, подростки или молодые взрослые – это люди, которые лишены очень важного для них опыта предыдущих поколений.
И свою, громко говоря, миссию я вижу в том, чтобы каким-то образом этот опыт до них доносить.
Теперь, что такое «Неудобные темы»? Это не то, что подросткам неудобно читать. Это то, о чем взрослым неудобно с ними говорить. Попросту говоря, потому что они этого не умеют. Мы очень плохо умеем говорить со своими детьми или внуками на тяжелые, трудные темы. И это не вполне наша вина. Такие вещи, как война, геноцид, смерть, инвалидность, тяжелая болезнь, потеря близких, унижение, плен и так далее. Наша литература, еще со времен русской классической литературы и советской, ориентированная на детей, всегда была назидательной, воспитывающей. Она всегда должна была показать либо happy end, либо справедливое наказание зла и торжество добра. Либо объяснить, что же произошло и какую ошибку сделал герой, из-за которой он попал в эту тяжелую ситуацию. Ну, на крайний случай раскаяние или мораль. И вот, когда наши дети, начитавшись этих книг, оказываются в реальной жизни, они обнаруживают, что жизнь устроена совсем не так. Что зло не всегда бывает наказуемым, что добро не всегда торжествует. И что книжки, а заодно и родители, и бабушки с дедушками их обманывают. Это наша беда нашей литературы, которая в этом смысле давно отстает от западной литературы, где научились говорить о тяжелых вещах не только с подростками, но даже с маленькими детьми, Мы не так остро ощущаем этот процесс, потому что есть много хороших переведенных книг, но нам все равно это надо преодолевать.
И вот сейчас совершенно неожиданно для нас, для нашего поколения из застоя, которое привыкло, что завтра похоже на сегодня, с новым поколением, с поколением подростков, с нашими детьми, с нашими внуками происходят невероятно страшные вещи, к которым их никто не готовил. Но я сразу скажу, что к этому нельзя подготовить. И очень часто нельзя это и предотвратить. Никто не может ожидать, что война произойдет завтра. Что ракеты будут падать ему на голову, что его оторвут от родителей, привезут в чужую страну, что его возмут в плен и будут держать в подвале. Мы не можем к этому подготовить, потому что это невозможно. Просто невозможно! Но я считаю, что по крайней мере об этом надо знать.
Есть еще одна причина, по которой я хочу, чтобы подростки читали книги о тяжелых событиях и испытаниях, но об этом я скажу в самом конце. Часто говорят, а зачем мы будем пугать детей? Ну, когда они встретяться с трудностями, ну, тогда они уже как-то соориентируются... А вдруг они не встретятся?! Зачем зря пугать? Но я думаю, что лучше пусть они напугаются, когда читают книгу. Это лучше, чем если это произойдет вдруг. "Вдруг" - это неожиданно и непонятно. Что касается эмоциональной нагрузки, то это не так уж страшно для наших детей, потому что в кино, в видео, в компьютерных играх они видят визуально гораздо более страшные и кровавые вещи.
И в конце концов, когда же еще читать серьезные, тяжелые книги, как не в детском возрасте, когда собственный травматический опыт у большинства все-таки еще невелик. Вот к нам подходят на стенд Sandermoen Publishing люди старшего возраста, они берут наши книги про ГУЛАГ, про войну, про секты... И говорят: "ой, нет, это для меня слишком, я уже такое не выдерживаю. Дайте мне лучше детские книги." Все-таки у детей в этом смысле нервная система крепче. Вспомним, какие книги мы читали в школе по программе «Молодая гвардия». Кто сейчас такое способен прочитать? Самый важный вопрос, который мне задают: а будут ли подростки такие книги читать? И в первую очередь об этом спрашивают авторы.
Об этом спрашивала Анна Сандермоен, когда мы делали книгу про секту «Чужие в доме моей бабушки». Об этом спрашивал Юлиан Беттер, с которым мы сделали графический роман по его книге “Дитя ГУЛАГа”. Я не знаю. Мы не можем заставить подростков читать такие книги. Но я точно знаю, что если эти книги не будут написаны, если мы их не издадим или не дадим детям в руки, тогда они точно их не прочитают. Это раз.
И второе: сейчас в эпоху постмодерна, или постправды, фэйков, которые создаются на всех уровнях, и цветов, и изображений, и чего угодно, подросткам очень важна правда из первых рук, правда от тех людей, которые рассказывают о себе, своей жизни, о том, что пережили они.
Теперь я перейду уже конкретно к нашим книгам. Мы, конечно, их делаем более понятными и интересными для такого рода читаталей. И тут я опять возвращаюсь к тому, что есть и в 45 лет люди, которым интересней смотреть комиксы или книжки с картинками. И их мы тоже относим к нашей аудитории. И вот мы сделали первую такую книгу! Это был наш первый опыт переработки книги для юных читателей. Хотя каждый раз, когда я вижу серьезную книгу, я думаю: надо это сделать! Надо это сделать! Но авторы говорят: ну кто же это будет читать... И вот мы это сделали с Евгенией Двоскиной.
На экране вы видите коллаж из разных страниц ее иллюстраций... И для меня было очень важно, что Анна, автор книги про секту, видя иллюстрации, говорила: "Да! Я узнаю! Я узнаю себя, я узнаю героев! Да, это было так и было". Эту книгу я очень рекомендую: она красивая и важная. Как ни странно, с художниками оказалось трудно работать над такими книгами... потому что они очень чувствительные люди! Женя Двоскина ужасно страдала, когда она делала иллюстрации к этой книге, когда она ее читала, когда она пропускала книгу через себя, она сказала: "Я не буду и не хочу рисовать плохих людей". И вот эта иллюстрация взрослого человека, который читает нотацию ребенку, это единственное в книге изображение руководителя секты.
Второй художник, с которым я делала другую книгу – "Я враг народа?!" по воспоминаниям Юлиана Беттера "Дитя ГУЛАГа", –.это Иван Жуков. Это молодой человек, который живет в России, и поэтому он выпускает книгу под псевдонимом. Мы не называем его имени.
Я расскажу немного сначала про книгу "Дитя ГУЛАГа". Она написана на польском языке. Книга выходила на шведском, на польском, на чешском, а мы сделали перевод на русский. Автор книги родился в 1937 году, в Бутырской тюрьме. Его отец был расстрелян через 4 дня после рождения сына. Он не знал, что у него родился ребенок. Мама проходила по отдельному делу. Мама получила лагеря и первые семь лет мальчик, родившийся в Бутырке, провел в лагерях вместе с мамой, а один год он был в детском доме. Книга мне кажется совершенно невероятной. Я ее нашла на шведском языке...
Я очень рада, что мы встретились с Аней и смогли эту книгу опубликовать на русском. Очень мало осталось людей, которые пережили десткий ГУЛАГ, которые смогли выжить, и которые запомнили, и нашли в себе силы не только рассказать, а Юлиан Беттер проделал огромную работу! Он собрал очень много свидетельств и вокруг того, что с ним происходило, и по истории своей семьи, и на тему того, что такое вообще сталинизм и большой террор. Автор жив. Он живет в Швеции. И я очень рада, что мы с ним до сих находимся в контакте. Эту книгу "Я враг народа?!" мы уже делаем практически без него. Он тоже спросил, а будут ли ее читать... Он сказал: "Я в этом ничего не понимаю. Делайте сами! Делайте что хотите". Это, конечно, большая радость для редактора и издательства.
Я хочу рассказать историю, связанную с этой книгой, о том, как мы безуспешно пытались передать эту книгу в Россию... В тот момент когда книга вышла, уже не было никакой возможности продавать ее в России. А я переписывалась с Лилией Чанышевой, которая в это время отбывала наказание.... она уже находилась в колонии, обвиненная в сотрудничестве с "террористической организацией". Она работала в штабе Навального в Уфе. И я ей рассказывала, что работаю над книгой "Дитя ГУЛАГа", и Лилия мне написала, что хорошо было бы ее прочитать. Я сказала, ну попробуем...
Первый человек, которвй сначала вызвался эту книгу перевозить, на минуточку, из Люксембурга в Москву... это человек, живущий и работающий в Люксембурге, устроенный. Он ее сначала взял, сказал: "Как интересно! Я бы хотел ее почитать!" И он ее не читал, так как книга была заклеена, но он мне написал через 2 дня: "Нет, я этого не сделаю. Вы меня не втягивайте. Это политическое дело. У меня семья. Пожалуйста, заберите." Но нашлись люди, которые спокойно перевезли эту книгу через границу. К моему удивлению, она по почте дошла до колонии и Лилия ее получила. Она прочитала эту книгу, и, насколько я понимаю обстоятельства ее освобождения, она не смогла с собой взять ни одной книги...
Я думаю, с большой вероятностью, что книга "Дитя ГУЛАГа" осталась в тюремной библиотеке. То есть история, которая началась в тюрьме, в тюрьму и вернулась.
Первая изданная книга в Швеции, которую я когда-то обнаружила случайно в шведской библиотеке, на шведском называется "Я был ребенком в ГУЛАГе". И мы по ней сделали вот такой графический роман "Я враг народа?!" – про то, как этот мальчик уже родился врагом народа. Вообще то, что он оказался на свободе, это удивительная (я не хочу говорить детективная) история. Это удивительная история совпадений, чьей-то помощи, огромных политических событий, каких-то мелких событий, случайностей и еще кое-чего, о чем я скажу позже.
Да, вот еще что! Когда мы говорили о неудобных темах, я забыла вот что сказать! Когда мы повторяем "never again!", надо помнить о таких вещах, чтобы они никогда не повторились. Мы кривим душой, мы сами себя обманываем, потому что все повторяется. Поэтому мы должны об этом рассказывать. У нас написано в графическом романе: "Иногда тяжело говорить, но можно нарисовать". Есть действительно тяжелые вещи, которые проще увидать на рисунке. Так же как и книгу "Чужие в доме моей бабушки", мы снабдили эту книгу разворотами с рассказами о разных событиях и явлениях советской жизни. В эту книгу мы вмонтировали вставочку и она называется "Вместо примечаний".
Например, там есть карта ГУЛАГа, которая сама по себе говорит больше многих цифр. Это карта лагерей, которые располагались по всей стране.
И какие статьи выходили в 1937 году "Стереть с лица Советской земли подлых изменников Родины!" Какие плакаты тогда были "Да здравствует НКВД!". Все это, я думаю, для многих молодых людей абсолютное открытие. Я встречала людей, которые говорили: "Ну а что такого было?! У всех была работа и квартиры! Ну да, маленькие зарплаты, но все же были равны, и никаких войн, и все нации дружили." Поэтому это то, что важно им показать. Вот так выглядят страницы книги. Русский и английский текст идут параллельно. Это важно, хотелось бы, чтобы англоязычные тоже это прочитали.
Вот так передается атмосфера того, что происходило в это время с людьми... "Партия не может ошибаться!" "А, может, нас обойдет стороной!" "А мы же ни в чем не виноваты!" "Возможно, эти люди и вправду провинились?!" Вы не поверите, но я до сих такое слышу... Что тогда просто так не сажали. В книге есть свидетельство о рождении, которое Юлиан получил уже будучи пожилым человеком в Швеции, он его запросил и получил его... В нем стоит другая фамилия, потому что его родители получили другие документы, когда въезжали в Советкий Союз. Они родом из Польши. И они оказались под репрессиями в рамках польской кампании. В книге мы рассказываем, что такое польская кампания.
Это самая крупная из репрессивных кампаний против отдельных народов. И вот его свидетельство о рождении, где нету отца вообще, и само по себе оно было зарегистрировано и выдано через 2 недели после его рождения, потому что думали, что его мать умрет... И тогда бы ребенку, если бы он вообще выжил, дали бы другое имя, другую фамилию и он никогда бы не узнал, кто его родители.
Оригинальная книга "Дитя ГУЛАГа" изначально большая и для графического романа по ней нам нужно было выбрать наиболее яркие и важные моменты... Одно из первых воспоминий самого Юлиана, когда он слышит разговор двух мальчиков в яслях: один говорит: "Ты врешь! Нет никакого папы!" А другой говорит: "А у меня есть и мама, и папа!" Там был один единственный ребенок, который не просто помнит своего отца, но и знает, ЧТО такое папа.
И когда к нему приезжает его мама навестить, ее за окном ждет охранник, и маленький ребенок видит мужчину и спрашивает "Это мой папа?" Вот изображение голода... Автор много пишет о голоде, когда он ребенком попал в детский дом, он чуть не умер от голода... "Какова на вкус гнилая картошка? А трава? Я не помню. У меня нет других воспоминаний, кроме мыслей о еде, потому-то я помню так мало".
Вот эта самая страшная картинка и для взрослых читателей... "Рядом со столовой росло грушевое дерево. Оно никогде не цвело. Под ним была яма, в которую бросали умерших от голода детей, и мне повезло, что я не оказался одним из этих детей". Его усыновили, что совершенно невероятная история...
Его вытащили из этого детского дома. Вот дневник Ханны. Это история его семьи во время войны.
И последнее, что я хотела сказать... Вот отрывок в самом конце книги: "Таким, как моя мама требовалась поддержка и участие других заключенных и людей на свободе, а оставаться человеком в лагере удавалось далеко не всем. Среди моих уцелевших знакомых помогли всем часто в последнюю минуту".
Это та самая причина, по которой я хочу, чтобы наши дети, внуки и вообще все читали НЕУДОБНЫЕ книги, чтобы они оставались людьми, и если возможно, помогли кому-то, и может, этот кто-то напишет, расскажет правду, потому что ему помогли выжить. И мы об этом узнаем.